МИРОВОЙ КРАХ, НА ЭТОТ РАЗ ТОЧНО?
Кажется, мы снова наблюдаем конец мировой финансовой системы. По крайней мере, если верить всем финансовым инфлюенсерам, в том числе мне.
Доходности государственных облигаций развитых стран растут. Нефть дорожает. Инфляционные ожидания возвращаются. Государствам становится дороже занимать. Всё, расходимся. Финансовый апокалипсис уже в терминале.
Но давайте вспомним, что происходило в прошлый раз.
2022 ГОД: ОБЛИГАЦИИ УЖЕ ПЫТАЛИСЬ УБИТЬ ФИНАНСОВУЮ СИСТЕМУ
Доходность 30-летних американских Treasuries поднялась примерно с 1,7% до 4,5%. Для длинных облигаций это был колоссальный шок. А затем в марте 2023 года рухнул Silicon Valley Bank. Банк держал крупный портфель долгосрочных бумаг, которые потеряли стоимость на фоне роста ставок. Когда вкладчики начали забирать деньги, нереализованные убытки превратились в проблему ликвидности. ФРС запустила Bank Term Funding Program - программу кредитования банков под залог государственных и некоторых других ценных бумаг по номинальной стоимости.
Но важная поправка: SVB обанкротился не в 2022-м, а в 2023 году. И программа BTFP была реакцией на банковский кризис, а не заранее подготовленным спасением от падения облигаций.
А ВЕЛИКОБРИТАНИЯ УЖЕ ПОКАЗАЛА, КАК МОЖЕТ СЛОМАТЬСЯ СОВСЕМ ДРУГАЯ ЧАСТЬ СИСТЕМЫ.
Осенью 2022 года доходности длинных британских гособлигаций резко взлетели после бюджетного плана правительства Лиз Трасс.
Проблема оказалась не просто в падении цен облигаций. Пенсионные стратегии LDI использовали заёмные средства и производные инструменты. Падение стоимости залога вызвало маржин-коллы, а фонды были вынуждены срочно продавать активы.
Продажи давили на цены, доходности росли ещё сильнее, а новые маржин-коллы заставляли продавать ещё больше. Банк Англии вмешался и временно начал покупать длинные гособлигации, чтобы остановить спираль принудительных продаж.
Вот это уже был системный риск, потому что плечо превратило рыночные убытки в необходимость срочно искать наличные.
А ЧТО ПРОИСХОДИТ СЕЙЧАС?
На этой неделе доходность 30-летних британских гособлигаций поднималась выше 6% - максимума с 1998 года. Доходность десятилетних бумаг достигала 5,53%, самого высокого уровня с 2007 года.
В США доходность 30-летних Treasuries тоже поднималась выше 5,7%, а на аукционе 8 октября Минфин разместил 30-летние бумаги под 5,618%. При этом спрос на аукционе оказался достаточно сильным: коэффициент bid-to-cover составил 2,54, а иностранные и другие косвенные покупатели приобрели 72,3% предложения.
Почему растут доходности?
Во-первых, нефть. Brent выше $105 за баррель. Дорогая энергия — это риск нового инфляционного давления и более высоких ставок на более долгий срок.
Во-вторых, государственные заимствования. Инвесторы хотят компенсацию за инфляционные риски, огромный объём долга и неопределённость будущей бюджетной политики.
В-третьих, рынок пересматривает цену длинных денег. Если капитал можно разместить под высокую доходность в гособлигациях, рискованные активы должны предложить достаточно привлекательную премию, S&P это до сих пор игнорирует 
НО вот где все забыли про математику:
Рост доходности на 50 базисных пунктов не означает одинаковый убыток для всех держателей облигаций. Приблизительная оценка изменения цены длинной бумаги выглядит так: Изменение цены равно дюрация × изменение доходности.
Если модифицированная дюрация облигации составляет 15 лет, рост доходности на 0,5 процентного пункта означает падение её цены примерно на 7,5% - ещё до учёта выпуклости и прочих факторов.
Это ощутимый убыток, но не автоматическое банкротство. Если бумага куплена без плеча, а инвестору не нужно срочно продавать её, снижение цены само по себе не заставляет его фиксировать убыток. Если же на эту позицию набрано плечо, бумага заложена под кредит или инвестору срочно нужна ликвидность - ситуация совершенно другая.
Поэтому вопрос в том, кто сидит на этих бумагах, сколько у него плеча, какой запас залога и сможет ли он пережить следующий рывок ставок.
После кризисов 2022–2023 годов банки, регуляторы и управляющие получили болезненные уроки. Это не означает, что риски исчезли. Пенсионные фонды, страховщики, хедж-фонды и другие небанковские участники рынка по-прежнему могут усиливать рыночные колебания. Но нужен механизм, который превращает падение цен в цепочку вынужденных продаж, дефолтов и проблем с финансированием.
ИТОГ
Сейчас мы видим серьёзное давление на длинные облигации и повышение стоимости заимствований. Это плохая новость для бюджетов, компаний с долгами, недвижимости и активов, оценка которых зависит от низкой ставки дисконтирования.
Но пока само движение доходностей не доказывает, что где-то уже готовится следующий SVB или Lehman Brothers.
Кризис может начаться там, где рынок меньше всего его ждёт. Однако утверждать, что он обязательно произойдёт из-за очередных 50–70 базисных пунктов, — это не анализ, а гадание. Поэтому проще работать по ситуации и искать возможность, когда все факты уже перед столом, но мы люди любим делать все от обратного, ведь “несколько раз мы попадали в точку”
Не каждый рост доходностей заканчивается крахом. Но каждый новый скачок ставок проверяет, кто в финансовой системе забыл, что такое риск.
@CrashSoon