ну это ваша выдумка, вам и делать.
мое кино — это мое кино.
Клуб Hosoi в Slakthusområdet, Johanneshov, Stockholms Län Швеции
Культур-мультур!
В прошлом году участвовали в Susumu Yokota World Listening Tour, где слушали его записи.
9 лайков
Книга «Audiophile Listening Room Visit — 41 Japanese Listening Rooms»
Книга вышла в 2023 году и рассказывает о том, как японские аудиофилы превращают пространство вокруг себя в часть системы.
Показать все, что слышно! 41 комната — от обычной гостиной до специально построенной студии — вместе с аппаратурой, фотографиями и объяснением особенностей каждого пространства. Дополнительно рассматриваются средства коррекции акустики, звукопоглощение, отражение и диффузия.
41 объект разделён на пять групп:
| Раздел | Количество | Что показывает |
|---|---|---|
| 無改装 — без ремонта | 9 | Что можно сделать в существующей комнате |
| Общественные listening spaces | 4 | Кафе, рок- и джаз-пространства |
| Профессионалы аудио | 10 | Как слушают инженеры, редакторы, производители |
| Комнаты производителей | 4 | Где и как сами компании слушают аппаратуру |
| Специально построенные комнаты | 14 | Что происходит, когда помещение проектируется вокруг звука |
Главная идея книги — хорошая система начинается не с компонентов! Если обычная обзорческая традиция рассматривает систему как цепочку (сам так делаю, dastereo так построен): источник → усиление → акустика → комната → слушатель.
Книга переверочивает с головы на ноги, в правильном смысле:
человек → музыка → способ слушать → пространство → акустика → аппаратура.
Задумайтесь и вдумайтесь. Ну и главный вывод легко следует: невозможность единственной «правильной» архитектуры аудио.
В книге практически каждый объект можно читать как портрет владельца. Она показывает разные модели аудиофильского мышления! Самодельщик, инженер, коллекционер винтажа, музыкант, архитектор.
Если смотреть на 41 комнату как на эксперимент, возникает любопытный результат, с которым многие сталкивались — комната начинает диктовать систему.
Книгу можно читать без японского текста, непонятный текст объясняет философию владельца, ну а фотография показывает реальность!
Аудиофилия — творческое увлечение! Многое происходит, когда конкретный человек пытается создать место, в котором музыка должна звучать именно так, как он считает правильным.
Купить книгу можно на ebay — https://www.ebay.com/itm/206053155303
17 лайков
Хорошее.
Вроде очевидно же, что последовательность именно такова. (А может не всем и наверно есть другие мнения)).
Цель (предполагаю слушание музыки) → понимание имеющихся возможностей → реализация\опционально её совершенствование.
Агааа,
Может поэтому и не читаю традиционное обзорчество и бар не весь читаю.
Забанен. Читай художественную литературу и сабы слушай.
Не забудь измерить и скорректировать!
3 лайка
Надеюсь, полемически.
А про подход от своей музыки, места, возможностей и потом уж реализации в железе очень интересно. По себе чувствую смену своих взглядов сидя в Баре. Девайсы, правильные, модные типы устройств - это уже вторично, и ни о чем не говорит. Если проваливаешься и улетаешь от чего угодно то это уже победа, результат.
2 лайка
я еще подчеркнул бы
ну и выбор приоритетов))
А книга “Based on listening room visit articles serialized in the audio technology magazine “MJ AUDIO TECHNOLOGY””
А там еще схемы и измерения печатают 
И у музыканта тоже человек-музыка и только потом инструмент, творчество и остальные люди.
1 лайк
Тестовая пластинка, винил в рамках и диван, в котором хочется утонуть
Проигрыватели винила Pioneer PL-61 (основной), Pioneer PL-12D
Усилители Pioneer A-656, Pioneer SX-650
Акустические системы Rega RX3, KEF Reference Model 103
CD-проигрыватель Arcam Alpha 7
Кассетная дека Pioneer CT-F500
Местоположение Лондон, Великобритания
В этой лондонской квартире одно решение было принято раньше, чем появилась мебель, раньше, чем выбрали краску, — раньше почти всего остального. Первой здесь установили аудиосистему. Шесть лет спустя комнату уже не раз незаметно перестраивали вокруг неё, и со временем она превратилась во что-то большее, чем просто уголок меломана: теперь это настоящее убежище.
Шесть лет небольших революций
Когда он только снял эту квартиру, аудиосистема стала первым, что он здесь установил, — ещё до того, как остальное пространство обрело форму. Шесть лет спустя почти ни один её компонент не остался прежним. Менялись проигрыватель, колонки и усилители — медленно, без спешки, в череде постепенных обновлений. Каждая новая деталь появлялась тогда, когда в ней действительно возникала необходимость, и никогда всё не менялось одновременно. Сегодня здесь работают два проигрывателя Pioneer: основной и резервный. Сигнал проходит через винтажную электронику Pioneer и поступает на две разные пары колонок, сочетание которых пока полностью устраивает владельца. Здесь ничто не закончено — и, кажется, именно в этом заключается смысл.
Первая пластинка
Первой пластинкой, зазвучавшей в этой комнате, стал юбилейный сборник Blue Note, выпущенный к 50-летию лейбла. Выбор был осознанным: хозяин использует эту запись как тестовую и ставит её, чтобы проверить, звучит ли система так, как должна, прежде чем доверить ей что-либо ещё. Решение практичное, но в то же время многое о нём говорящее: сначала точность, затем удовольствие.
Чаще всего — в одиночестве
Иногда жена присоединяется к нему во время прослушивания, но это не вошло в привычку. Обычно он слушает музыку один и прямо говорит, что предпочитает именно так. Это пространство стало уединённым по его собственному выбору, а не по воле обстоятельств.
Что висит на стенах
Если спросить, что в этой комнате особенно важно помимо техники, он назовёт две вещи, не имеющие никакого отношения к выходной мощности: музыкальные работы в рамках и диван, на котором он сидит. Работы превращают стены в своеобразный непрерывный комментарий к коллекции, расположенной под ними. А диван — это место, где на самом деле происходит прослушивание, точка, к которой незаметно обращена вся комната.
С чем было бы труднее всего расстаться
Когда его просят назвать единственную вещь, потерю которой он не смог бы вынести, он не указывает ни на проигрыватель, ни на усилители. Если не считать самой аудиосистемы, труднее всего ему было бы отказаться от коллекций винила, компакт-дисков и кассет. Технику можно заменить, улучшить или купить заново. То, что хранится на полках, заменить невозможно.
В любое время — главное, одному
У комнаты нет определённого часа, когда она особенно полно раскрывает свой характер. Подойдёт любое время суток, говорит он, если только он остаётся один. Главное условие — не время на часах, а уединение.
«Эта комната стала для меня местом терапии. Музыка помогает мне справляться с жизненными трудностями».
Чему научила его эта комната
На вопрос о том, что эта комната помогла ему понять о самом себе, он не начинает говорить об аппаратуре или музыкальных жанрах. Он говорит о её назначении. По его словам, она стала его терапевтической комнатой — местом, где музыка помогает ему преодолевать жизненные трудности. Он произносит это без лишней драматичности, просто как факт, на который научился полагаться за шесть лет небольших перемен и при одном неизменном условии: диван, работы в рамках и система, которая продолжает развиваться вокруг человека, чаще всего желающего лишь одного — чтобы его оставили наедине с музыкой.
ИНСТАГРАМ (запрещен в России) — https://www.instagram.com/vinyl_shots/
23 лайка
Конюшня, кушетка и Sony PS-X9
Проигрыватель Sony PS-X9
Усилитель Sony, винтажный стереоресивер
Мебель Кушетка Knoll 1960-х годов, доставшаяся по наследству
Дом Бывшая конюшня и жильё кучера, 1890-е годы
Место Берлин, Германия
Комната Кристо в Берлине не создавалась с целью воплотить какой-либо заранее задуманный образ. Она появилась потому, что конюшня десятилетиями стояла пустой и полуразрушенной, а человеку, уже тридцать лет живущему с шумом в ушах, было нужно место, где он мог бы обрести тишину.
Конюшня, построенная заново
Дому больше ста тридцати лет. Сегодня в этой комнате стоит система Кристо, но изначально это вовсе не была жилая комната. Здесь находилась конюшня, где держали карету и лошадей, а рядом с ними жил кучер. После войны помещение превратилось сначала в гараж, затем в мастерскую и вместе с домом переходило от одного владельца к другому. Когда оно досталось Кристо, в стенах зияли дыры, окна помутнели, а единственным, что ещё удерживало всю конструкцию, была тяжёлая деревянная дверь.
Строго говоря, реставрировать там было нечего. Кристо начал с самого основания: новый пол, восстановленные стены, новые окна и новая дверь. То, что стоит здесь сегодня, правильнее назвать не ремонтом, а вторым строительством — по контурам, оставленным первым зданием.
Первая пластинка
Первой пластинкой, которую Кристо поставил в законченной комнате, стала Peng! — дебютная работа франко-британской группы Stereolab, вышедшая в 1992 году. По его словам, этот выбор был скорее естественным, чем запланированным. Пластинка появилась одновременно с комнатой, и обе ознаменовали поворотный момент в том, как он слушал и коллекционировал музыку. «Откровение», — говорит он, и в этом слове ощущается вся тяжесть разделения жизни на «до» и «после».
Первая пластинка этой комнаты
Peng!
Stereolab · 1992 · Дебютный альбом
Стеллажи от пола до потолка, красный персидский ковёр, кресло Eames. Годы коллекционирования пластинок, каждая из которых наконец обрела своё место.
Комната для одного, иногда — для двоих
Большинство вечеров Кристо слушает музыку в одиночестве, и компанию ему составляют лишь собаки. Это уединение — не случайная деталь. Более тридцати лет он живёт с двусторонним тиннитусом — в каждом ухе звучит свой шум. Прослушивание музыки в этой комнате — единственное время за весь день, когда этот шум исчезает. По его словам, тому, кто никогда с этим не сталкивался, трудно объяснить: для него это не роскошь, а жизненная необходимость.
«Большую часть времени я один.
Со своими собаками.
Это единственный момент за день,
когда я обретаю немного тишины и покоя».
И всё же комната не замыкается сама в себе. Сюда заходят друзья, чтобы послушать музыку определённого жанра, или приносят альбомы, которые хотят услышать на его системе. Иногда к нему присоединяются дети, чьи вкусы тяготеют скорее к Фрэнку Оушену и Билли Айлиш, чем к джазу и винтажным изданиям, заполняющим стеллажи. Комната подходит и для того, и для другого: большую часть вечеров это уединённое убежище, а в остальные дни — пространство, которым можно поделиться.
Кушетка
Спросите Кристо, что в этой комнате важно для него помимо звука, — и он укажет не на колонку и не на звукосниматель. Он покажет на кушетку Knoll — предмет мебели в стиле середины XX века, выпущенный в 1960-х и уже изрядно потёртый к тому времени, когда достался ему.
В младенчестве его пеленали на этой кушетке. Позднее, уже юношей, он не раз спал на ней, приезжая в гости к тёте. После её смерти кушетка перешла к нему — предмет, не имеющий никакого отношения к hi-fi, но напрямую связанный со всем тем, благодаря чему эта комната ощущается именно его комнатой. Он часто на ней лежит. «Очень уютная, — говорит он. — Очень удобная».
С чем было бы тяжелее всего расстаться
Когда Кристо просят назвать вещь, без которой он не смог бы обойтись, он не выбирает между звуком и памятью — он называет и то и другое. Потерять кушетку, разумеется, немыслимо. Но то же самое относится и к Sony PS-X9 — редкому проигрывателю, который, по его словам, прекрасно звучит и абсолютно надёжен. Именно на нём Кристо чаще всего слушает музыку. Без него, говорит он, чего-то не хватало бы.
Ночь
По словам Кристо, именно ночью комната в полной мере становится собой: снаружи тихо и темно, внутри тоже сгущается полумрак, и в слабом свете на первый план выходит аппаратура. Он с лёгкой самоиронией называет это место своей «мужской берлогой», однако это и вполне точное описание времени, когда комната лучше всего выполняет своё предназначение: после наступления темноты, когда ничто не отвлекает и всё сосредоточено на пластинке, вращающейся на проигрывателе.
Чему научила его эта комната
На вопрос о том, что комната помогла ему понять о самом себе, Кристо оглядывается назад — вспоминает дыры в стенах, окна, сквозь которые ничего нельзя было разглядеть, и те времена, когда с его собственным здоровьем тоже всё было непросто. Глядя на комнату сегодня — законченную и обжитую, — он приходит к довольно простому выводу: если действительно чего-то захотеть, можно добиться почти всего.
Это не громкое заявление. Оно звучит в той же тональности, что и всё остальное, сказанное им об этой комнате: спокойно, вдумчиво и совершенно по-своему.
СИСТЕМА — Room Story 002 — Berlin, A Stable Rebuilt, Maison Résonances
Instagram (запрещен в России) — https://www.instagram.com/hifidiot/
16 лайков
На моно смахивает?.. Хотя первый магнитофон-приставка у меня был моно и прицеплялся к моно радиоле)))
Журналистский же
Паркет, тик и Garrard
Проигрыватель Garrard 401 / Acos Lustre GST-1 / Denon DL-103
Усилитель Accuphase E-303
Акустические системы Tannoy Turnberry HE, серия Prestige
Мебель Тиковый сервант A.H. McIntosh of Kirkcaldy, 1960-е годы
Место Женева, Швейцария
Эта комната не пытается заявить о себе. Обычная женевская гостиная: оштукатуренные стены, паркет ёлочкой, мраморный камин, который больше не работает. То, что расположилось у дальней стены, — не система, собранная ради впечатления. Она складывалась предмет за предметом, год за годом, и каждый из них выбирали потому, что он решал определённую задачу.
Сначала — сервант
Первым появился сервант A.H. McIntosh. Он был изготовлен в 1960-х годах в шотландском Керколди под руководством Тома Робертсона — директора по дизайну, который увёл компанию от традиционной корпусной мебели к чему-то более близкому датскому модернизму, хотя полностью скандинавской она так и не стала. Тик, вытянутый низкий корпус, сужающиеся ножки. Такая мебель не стремится раствориться в интерьере. Рисунок древесины ловит вечерний свет из окна напротив. В её пропорциях нет суеты. Это предмет, созданный с убеждением, что комната — не вместилище, а композиция.
Решение поставить аудиосистему на сервант, а не на специальную стойку, не было компромиссом. Именно в этом и заключался замысел. Сервант достаточно тяжёл, чтобы противостоять вибрациям. Его тик плотный и стабильный — древесина сохла уже шестьдесят лет. Когда Garrard вращается, поверхность под ним не отзывается эхом.
«Tannoy не заполняют комнату.
Они в ней живут. Между этим есть разница,
о которой большинство комнат так никогда и не узнаёт».
Garrard 401
Garrard 401 выпускался в английском Суиндоне с 1965 по 1976 год. Это роликовый проигрыватель: двигатель передаёт вращение через резиновый ролик, прижатый к внутреннему ободу диска. Инженерия здесь прямолинейная, почти грубая. Диск тяжёлый. Мощность двигателя для такой задачи избыточна. В результате возникает та уверенная власть над канавкой, к которой ременные проигрыватели стремятся всю свою жизнь.
Тонарм — японский девятидюймовый Acos Lustre GST-1 конца 1970-х годов, с карданным подвесом, регулировкой вертикального угла слежения и съёмным шеллом. На нём установлена Denon DL-103 — катушка с подвижной катушкой, которую Denon выпускает практически без изменений с 1962 года. Изначально она была разработана для японской телерадиокомпании NHK. Коническая игла, низкая податливость, выходное напряжение 0,3 милливольта. Она требует тщательно подобранной нагрузки и прижимной силы 2,5 грамма. Взамен даёт то, чего порой лишены более изощрённые головки: особую прямоту, отказ от интерпретаций. DL-103 не приукрашивает пластинку. Она её читает.
Модель 401 установлена в тиковый плинт, на передней панели которого серебрится логотип Garrard. Во время вращения загорается оранжевый индикатор скорости — маленькая тёплая точка на краю серванта, словно что-то дышащее.
Accuphase E-303
Accuphase E-303 выпускался в Японии в середине 1970-х годов. Чёрная передняя панель отделана алюминием, стрелочные индикаторы светятся янтарным светом. Этот предмет не требует объяснений. Каждый, кто хотя бы раз его видел, сразу понимает: его создавали люди, которые никуда не торопились и не стремились сократить расходы. E-303 показывает, как выглядела японская точность в те времена, когда она только обретала уверенность в себе.
Трудно описать, что он делает с сигналом, идущим от Garrard к Tannoy, не впадая в преувеличения. Звук просто оказывается яснее, теплее и осязаемее, чем, казалось бы, позволено большинству усилителей. Стрелки индикаторов движутся вместе с музыкой. Это не украшение.
Tannoy Turnberry
Tannoy — первое, что замечают посетители. Напольные колонки в тиковых корпусах, с латунной табличкой, на которой рукописным шрифтом выведено «Turnberry». Это версия HE — серия Hard Edge, представленная Tannoy в конце 1990-х годов в линейке Prestige. Они настолько велики, что требуют от комнаты определиться: либо она их принимает, либо они её подавляют. Здесь между ними оставили достаточно пространства и расположили их на достаточном расстоянии от стен. Очевидно, выбор уже сделан в их пользу.
В Turnberry используется излучатель Dual Concentric: твитер установлен соосно в центре диффузора низкочастотного динамика. Этот принцип Tannoy применяет с 1947 года. Благодаря ему возникает образ точечного источника — ощущение, что музыка приходит из одного места, а не собирается из двух раздельных источников. В комнате с паркетом ёлочкой, оштукатуренными стенами, камином и растениями, расползающимися по каминной полке, такая цельность особенно важна. У комнаты и без того достаточно собственного характера. Звуку не нужно с ним соперничать.
Что здесь слушают
Пластинки, прислонённые к плинту в тот или иной вечер, — не программное заявление. Просто именно их выбрали перед началом вечера. Голос Гарри Белафонте на издании RCA 1956 года: акустика Карнеги-холла сложена в канавках и спустя полвека вновь освобождена в женевской квартире. Луи Армстронг играет Фэтса Уоллера: туба в левом канале, корнет чуть правее центра, а между ними — голос Сатчмо. Кит Джарретт в Кёльнской опере 24 января 1975 года — один перед слишком маленьким и плохо настроенным для этого зала Bösendorfer, два часа непрерывной игры. Западногерманский пресс ECM сохранил нечто от той ночи, чего более поздним переизданиям так и не удалось до конца вернуть.
Сейчас на проигрывателе
The Köln Concert
Keith Jarrett · ECM 1064/65 ST, 1975 · Оригинальный западногерманский пресс
Эти пластинки чего-то требуют от системы, на которой звучат. Не в техническом смысле — речь не о частотном диапазоне или динамике. Они спрашивают, готова ли комната их принять. Задумывался ли кто-нибудь над тем, что происходит между иглой и ухом. Честна ли мебель, достаточно ли тёплый усилитель и стоят ли колонки там, где должны.
В этой комнате ответ — да. Не потому, что система дорогая, редкая или исчерпывающая. Просто кто-то медленно, на протяжении многих лет, принимал одно решение за другим — и теперь эти решения согласуются между собой. Тик серванта McIntosh, тик плинта Garrard и тик корпусов Tannoy не были частью заранее продуманного плана. Это следствие. Комната обрела себя так же, как складывается хорошо подобранная коллекция пластинок: не благодаря единому замыслу, а благодаря постоянству вкуса, год за годом направлявшего выбор.
Камин не работает. Эпипремнум растёт на каминной полке уже два года. На ориенталистской картине над ним изображён караван в пустыне: фигуры пересекают дюны под небом песочного цвета. Ничто из этого не выбиралось ради аудиосистемы. И система выбиралась не ради этих вещей. И всё же они сочетаются — а это единственная проверка, которая действительно имеет значение.
ПЕРЕВОД — Room Story 001 — Geneva, Parquet & Teak, Maison Résonances
14 лайков
Дайте только время — Дайте ушам время. Почему музыку и систему не всегда получается понять за пять минут
Подпишись — https://t.me/leader_beans
1 лайк