А только так и можно раздвинуть границы возможного. Это не пассажирский рейс, чтоб закручивать гайки. Фронтиры никогда не были безопасными и те, кто туда идут прекрасно об этом знают. Добровольцев, рвущихся в космос хватало и после Челленджера, и после Колумбии. Пускай летят. Я бы тоже полетел, если б имел возможность. Да, риск есть. Но это того стоит.
2 лайка
это несерьезно, 1 блок в 2026 году…
и все будет зависеть от финансового здоровья Axiom
все это говорит именно о том, что интерес к орбитальной станции потерян.
Найти легко теперь что охлаждало мини ядерные реакторы в космосе на советских спутниках. Это вот такой калий натриевый сплав который циркулировал в полужидком состоянии :
После падения советского спутника на территорию Канады была большая площадь радиоактивного заражения и большой скандал.
Сейчас вроде реакторы в космос не выводят.
Но для лунной станции охлаждение реактора будет скорей тоже каким ни будь сплавом в полужидком состоянии.
2 лайка
это всего лишь вариант рабочего тела
Я о том, что для охлаждения космического мини реактора, кроме градирни ничего не придумали нового на 2024 г, как и с генерацией - всё тот же турбоэлектрогенератор, вращаемый нагретым рабочим телом*
https://russian.rt.com/science/article/568763-yadernaya-dvigatel-kosmos
1 лайк
Набросим про экономику US космонавтики)
Но сразу напомню известную пословицу: “Пока толстый сохнет, худой сдохнет”))
А в это время:
"Про деньги: SpaceX выиграла 8 новых контрактов на общую сумму $733.5 миллиона по очень важной национальной программе.
Почему это важно? Сейчас среди провайдеров пусковых услуг проходит тендер по программе National Security Space Launch (NSSL) Phase 3 Lane 1. Это не большие оборонные контракты, а пакеты услуг на серию пусков для менее критических грузов, и за Lane 1 контракты сейчас борются все основные компании. Всего планируется не менее 30 пусков до конца 2029 года.
И поскольку в Lane 1 нет ограничения по общему числу миссий и потолка по общей стоимости программы — попасть в эту кормушку хотят почти все компании. Например, Blue Origin Джеффа Безоса пока не может участвовать в тендере, тк нужно провести минимум 2 успешных пуска для конкретной системы. ULA, после недавнего полёта Vulcan Centaur, теперь может, а более молодым компаниям в лице Rocket Lab, Relativity, Stoke только предстоит запустить свои будущие ускорители среднего класса. Но они также рассчитывают на развитие этой программы.
Также, важное отличие Lane 1 контрактов, что они направлены на снижение стоимости пусков. Времена cost plus контрактов уходят в прошлое, а граница fixed price начала снижаться.
Для примера, средняя стоимость пусков по выигранному контракту для Falcon 9 составляет менее $92 миллионов, что почти в 2 раза ниже некоторых заявок от других компаний, но даже при такой разнице, SpaceX всё равно продолжает на них зарабатывать.
Здоровая конкуренция творит чудеса, но монополия SpaceX на рынке начинает создавать проблемы для всех остальных. Конгресс не может раздавать все контракты одной наиболее эффективной компании, а конкурентам в том числе не хватает ресурсов, чтобы ускориться."
ТК Техасский Вестник
5 лайков
все то что я говорил выше 
программа ни к чему не приведёт кроме баснословных растрат федерального бюджета
проблема уже в том, что эта миссия носит не научный, а политический характер. Задачу собирать камни на Луне легко можно поручить роботам. Человек для этого не нужен. Миссия с участием людей раздувает бюджет до астрономических значений, почти ничего не давая взамен.
все то же самое касается Марса, только денег надо кратно больше.
1 лайк
С разных ракурсов:)
4 лайка
От Раптор 1 до Раптор 3
«Вопрос: что происходит с Рапторами с технической точки зрения? Ведь все эти трубки в 2020 году были не бесполезны. Куда они делись? В Рапторе 24 года какой-то новый вид энергии используется?
Ответ: Очень хороший вопрос, и на самом деле такое сравнение по двум фото вводит многих в замешательство — куда делась половина двигателя? Но за кажущейся сложностью Raptor 1 есть простая причина, а за визуальной простотой Raptor 3 — годы сложнейшей работы. Raptor это сейчас буквально предел того, что когда-либо появлялось среди двигателей, и нагнать их будет трудно, но возможно.
«Во-первых, Raptor уникален тем, что является первым серийным жидкостным ракетным двигателем (ЖРД) с полным циклом дожигания, да ещё и на криогенной паре метан+кислород. Такой тип двигателя намного сложнее других циклов, и позволяет заметно повысить эффективность и тягу одновременно — он практически не выбрасывает ничего лишнего (но не так всё просто). При этом в самом двигателе 2 полноценных набора из турбины и турбонасоса для прокачки/газификации метана и кислорода, а не один набор или сдвоенный турбонасос как обычно. А в камеру сгорания поступает раскалённый топливный и окислительный газ. Сама схема газ-газ эффективнее, а к третьей версии стабильное давление в камере возросло почти в 2 раза аж до рекордных 350 бар. Это в 2-3 раза выше среднего по больнице среди ЖРД. Чем выше давление — тем выше тяга (не всегда, но в основном).
Во-вторых, первые двигатели Raptor 2019-2020 года это наглядный пример железа в разработке. Выделяют несколько разных итераций того периода, но ключевое, что это штучные изделия с огромным набором сенсоров и датчиков. Вся лишняя обвязка на том фото — для мониторинга. В процессе разработки крайне важно собирать все возможные данные для будущей оптимизации и безопасности, поэтому к версии 1.5 в 2021 году лишней вермишели стало поменьше. Затем было несколько версий Raptor 2, которые кстати были почти по всем параметрам были лучше и сейчас могут безотказно летать. Ещё было как минимум 2 разных версии Raptor 3 на основе записей с тестов в МакГрегоре. А Raptor 3 на фото — это всё ещё версия в разработке.
В-третьих, Raptor 3 это буквально чудо. Этот ЖРД совершенно охеревший по своим спецификациям, и когда шутят про «ой ну знаете с этим двигателем мы приблизились к нашим границам понимания материаловедения», то это не шутка.
Для сравнения:
- Raptor 3: тяга 280 тонн, удельный импульс 350 секунд, масса 1525кг
- Raptor 1: тяга 185 тонн, удельный импульс 350 секунд, масса 2080кг
Но ключевое, это оптимизация дополнительной массы, поэтому раньше каждый двигатель с подвесом для крепления и защитой весил 3.6 тонн, а будет 1.7 тонн. Умножьте на 33 движка и получите почти 120 тонн массы R1 против почти 57 тонн R3 только для двигательного отсека. То есть они на 63 тонны срезали сухую массу ускорителя, а это к слову почти как 3 первых ступени Falcon 9.
И внешняя простота Raptor 3 достигается за счёт интеграции каналов охлаждения в конструкцию, объединением блока запуска и управления, оптимизации расположения клапанов. Там ещё много нюансов касательно конструкции турбин, контура охлаждения и так далее.
Есть множество внешне простых двигателей, но им ну нужно лететь соплом по потоку в атмосфере и сажать ускоритель/корабль. У Raptor 3 всё ещё местами будет внешняя защита, чтобы уберечь двигатель при входе в атмосферу, но не в таком объёме, как сейчас.
Добавьте к этому, что за каждый полёт он должен будет перезапускаться несколько раз, охлаждаться без выбросов, иметь ресурс на десятки полётов и при этом производиться тысячами.
Дополнительно…стоит задача снизить стоимость серийного производства Raptor 3 до $250 тысяч. Даже при текущей стоимости R2 около $1 миллиона за изделие, он в 100 раз дешевле двигателя RS-25 для другой сверхтяжёлой ракеты SLS.»
Г. Тришкин
Ну и масштаб производства… Рапторов произведено 600+ штук. В настоящий момент производится 1 шт в день. При необходимости имеющиеся мощности позволяют выпускать 5 шт в 2 дня.
17 лайков
По скафандрам подошли подробности:
NASA отдала доработку скафандра xEMU компании Axiom несколько лет назад, а общая сумма контракта xEVAS оценивается в $1.26 миллиарда. Но на данный этапе Axiom получила только $228 миллионов. Прототипы скафандров уже несколько лет используются для тренировок, в том числе и на симуляторах Starship HLS. Партнёрству с Prada пытаются придать высокотехнологичный окрас из-за уникального опыта работы с текстильными материалами, но по факту это партнёрство необходимо для выхода на более широкую аудиторию и партнёров Axiom в Европе.
Ключевые особенности AxEMU:
- До 8 часов автономной работы (входит ли в это время резерв в 30 минут?);
- До 2 часов нахождения в лунной тени;
- HD камеры с освещением;
- Наземная связь через 4G/LTE;
- Поддержка разных уровней для повышения мобильности;
- Дублирование критических систем;
- Замкнутая схема: CO2 удаляется через фильтр и смесь обогащается кислородом;
- Скафандр предназначен для деятельности на орбите и на поверхности;
В рамках миссии Artemis III двое астронавтов проведут на поверхности Луны почти 6 дней, так что скафандр будет использоваться несколько раз.
Для сравнения, Аполлоновский A7LB мог использоваться до 7 часов за раз, но не позволял проводить работы в тени.
7 лайков
В тени до минус 190. А, на какую сторону они собираются?. Комфортная температура на стыке +20.
В район Южного полюса
1 лайк
Так и не в тени не теплее 
+120. На южном полюсе комфорт. Можно сходить за восемь часов туда сюда.
1 лайк
Говорить о температуре на Луне без указания конкретной точки на конкретном объекте бессмысленно.
Наше ТВ когда показывало эти скафандры, отметили диапазон температур: +120 и -120. Но, миссия отправляется в комфортную зону, как указал Михаил.
Если интересно…статья из другой эпохи, их далекого прошлого…2015 год.
Про скафандры, наших, Америку, наших в Америке
Как русский инженер стал разработчиком NASA
«Сделать скафандр может один человек» Как русский инженер стал разработчиком NASA
8 май 2015
К 2017 году SpaceX и Boeing планируют стать первыми частными компаниями, отправляющими туристов в космос. Расширяют свои космические программы США, Китай и Индия, в их планы входит и полет на Марс. Помочь им в этом намерена Final Frontier Design — крошечная компания из четырех человек и офисом в Бруклине. Final Frontier Design занимается разработкой скафандров и за небольшую плату позволяет всем желающим примерить костюм, который в космосе может спасти жизнь астронавту. По просьбе «Медузы» журналист Илья Рождественский поговорил с одним из основателей компании, недавним эмигрантом из России Николаем Моисеевым и выяснил, как Final Frontier Design удалось совершить прорыв в создании скафандров и наладить сотрудничество с NASA.
— Вы давно занимаетесь скафандрами?
— В НПП «Звезда» я пришел в 1985-м году делать диплом. Как сейчас модно говорить, был интерном. А в 1986-м году закончил МАИ и сразу же пошел работать, занимался перчатками для скафандров, которые должны были использоваться в «Буранах».
— Секретное производство?
— Да, вместо «Звезды» тогда официально существовал абонентский ящик. Но я к гостайне допущен не был, буквально чудом этого избежал. Меня направили в командировку в РКК «Энергия», но когда я туда приехал, внутрь меня не пропустили, не было допуска. Потом закрутился, так в результате и не оформил документы. А в 1991-м нас рассекретили, и в том же году «Звезда» очень успешно выступила на авиасалоне в Ле-Бурже: после развала СССР выяснилось, что скафандры и катапультное кресло у нас лучшие в мире, и к нам повалили иностранцы. Сначала Европейское космическое агентство для своей пилотируемой программы сравнивало американские и российские скафандры, и мы для них сделали костюм. Потом, правда, у них кончились деньги. Затем мы начали вместе с США создавать Международную космическую станцию и обменялись всеми данными по скафандрам. Теперь в космическом центре имени Джонсона есть несколько российских скафандров, а в Звездном городке — несколько американских. И наши космонавты, и их астронавты должны все скафандры померить и изучить документацию, на случай, если придется воспользоваться.
— А почему ушли со «Звезды»?
— Одна из причин — там была очень маленькая зарплата. В 2006-м году я был ведущим конструктором и получал 300 долларов в месяц, а у моих подчиненных зарплаты были по 150-200 долларов. Одна женщина, талантливая и профессиональная, получала 100 долларов и просто не смогла ездить на «Звезду»: у нее проезд на маршрутках стоил больше, чем была ее зарплата. Да и сам я всегда зарабатывал больше на стороне: ремонтировал квартиры, менял смесители и унитазы, клеил обои, плитку клал. Потом возвращался на «Звезду» и делал космические скафандры, был довольно большим начальником, самым молодым ведущим конструктором. Работал почти без выходных: в 2006-м году, например, у меня было два выходных — 7 января и 9 мая. Все остальное время я делал квартиры. Была и еще одна причина, почему я ушел. На «Звезде» в то время сменилось начальство. И новый генеральный конструктор, Сергей Поздняков… совещания он проводил в своеобразном стиле так: «Молчать, мудаки, будем делать так, как я скажу». Многие терпели это, говорили, что уже старенькие и что после увольнения не найдут новое место. А я не выдержал, профессионализм мой на «Звезде» стал не нужен: Поздняков мне сказал, что я никто и что скафандр будут делать студенты. Первая группа студентов на него, кстати, накатала кляузу в администрацию президента, но жалоба вернулась Позднякову.
Николай Моисеев
Фото: из личного архива
— Неудивительно.
— Да, такой принцип работы российской системы. Тех студентов он выгнал, набрал новых, молодых и умных, но у них нет опыта. И преемственности на «Звезде» тоже больше нет. Поздняков ведь уходил людей, которые его знали по предыдущей жизни. Я, например, у него машину раньше чинил за сто долларов. Он был просто потрясен, для него тогда это были огромные деньги. Это уже потом он стал моим непосредственным начальником с зарплатой в 17 тысяч долларов. Поздняков — человек системы, где должен быть каждый свой. Слышал про такую систему «Лоры, Доры, Жоры и Суки» (Лоры — любовницы ответственных руководителей; Доры — дети ответственных руководителей; Жоры — жены ответственных руководителей; Суки — случайно уцелевшие компетентные исполнители — прим. «Медузы»)? Вот я попадал только в последнюю категорию. Решение уйти было очень сложным, я тебе скажу. Я сильно переживал, да и до сих пор переживаю. Это была моя любимая работа. Ну и в то же примерно время в NASA объявили конкурс на перчатки, и я решил участвовать.
— Как все прошло?
— В 2007-м году конкурс кончился не очень-то хорошо. В первый день нам раздали правила, такую довольно пухлую книжку. И по всем позициям я выигрывал. Но на второй день приз дали не мне, а какому-то любителю, Питеру Гомеру. Перчатка у него по ряду позиций проигрывала, я ее даже не рассматривал как профессионал. Было совершенно непонятно, что произошло. Только через месяц после возвращения в Москву я получил отчет, в котором было написано, что организаторы изменили правила.
— Во время соревнования?
— Да. Суть была, видимо, в том, чтобы не дать приз русскому инженеру, а дать приз гражданину Америки. Они убрали ряд показателей, по которым оценивалась перчатка, и изменили пункт о призовых местах. В первой версии приз делился между победителями в двух видах соревнований, но после того, как условия поменяли, все деньги, 200 тысяч долларов, достались довольно плохой перчатке. Например, в ней нельзя было достать большим пальцем мизинца или безымянного пальца, нельзя было согнуть руку. Ну ладно, я вернулся в Москву, помню, даже депрессия какая-то была. И потом решил делать скафандр дома.
— И как это возможно?
— Ну вот такой homemade. Опыт есть, материалы нашел, оставалось найти клиента. Мне посоветовали написать английскому прыгуну, каскадеру Стиву Траглия, который ставил трюки для фильмов про Джеймса Бонда. В то время он хотел побить мировой рекорд в прыжках с высоты. И чтобы собрать деньги, ему для презентаций нужен был мой скафандр. Тогда же была настоящая гонка среди тех, кто планировал прыгнуть из стратосферы. Был еще такой Мишель Фурнье. Но у него шар в последний момент улетел, его забыли прикрепить к гондоле. Мой Стив считал, что этот Мишель мошенник. Впрочем, сколько смог собрать сам Стив, неизвестно, но, как он говорил, на воздушный шар ему не хватило.
— Потом наступил 2009 год, вы вновь поехали в США, приняли участие в конкурсе и заняли второе место.
— Да, и получили приз — 100 тысяч долларов.
— С тех пор остались в Штатах?
— Я туда-сюда поездил еще несколько раз. Мы вместе с моим будущим партнером Тедом Сазерном думали, что дальше делать, и в результате решили учредить свою маленькую компанию. Сделали еще один скафандр, представили его на выставке на Манхэттене. Вот так потихонечку все началось.
— Вашим скафандром пользуются в NASA?
— Нет, пока нет. С NASA мы в прошлом декабре заключили Space Act Agreements. Если в списке претендентов было 24 компании, включая очень знаменитые, которые я не могу называть, то в окончательном варианте соглашения оказалось четыре фирмы: SpaceX, где работают четыре тысячи человек, ATK Space Systems со штатом в 14 тысяч человек, United Launch Alliance, там тоже несколько тысяч сотрудников, и наша компания со штатом всего четыре человека.
— И о чем это соглашение?
— О том, что NASA помогает сертифицировать наш скафандр для космических полетов.
— То есть в перспективе этот скафандр будет использоваться для полетов в космос?
— Да, составлена программа работ, и по итогам NASA проверит скафандр и подпишет протокол. Тут еще надо помнить, что есть два типа скафандров. Один для открытого космоса, он весит 125–135 килограммов. И второй для использования внутри кабины, в котором космонавты взлетают и садятся, он весит около 10 килограмм. И вот это как раз наш тип.
— От чего он спасает?
— Смотри, в 1971-м году погибли три русских космонавта: Георгий Добровольский, Владислав Волков и Виктор Пацаев. На высоте около 70 километров произошла разгерметизация, а они были без скафандров. Командир ладонью пытался закрыть дырку в обшивке, но воздух уходил очень быстро. С тех пор скафандры стали обязательны для космонавтов: они обеспечивают давление на тело, чтобы человек мог дышать, если на активном участке полета произойдет разгерметизация кабины. Российский скафандр «Сокол КВ-2» для корабля «Союз» весит 10 килограмм, а наш скафандр весит пять килограмм. Эта разница особенно заметна, когда речь идет о шести-семи членах экипажа. Вес, впрочем, не единственное преимущество наших скафандров. Вместе с Тедом, большим специалистом по материалам, мы совершили рывок, сделали новое поколение скафандров. Можно сказать, произошло чудо. Материалы, которых в России днем с огнем не сыщешь, а в Америке их полно, позволили мне применить новые дизайнерские решения. Так что я сделал то, что не мог сделать на «Звезде». Это, конечно, уменьшает негативные последствия для меня от переезда в Штаты.
— Если скафандр — это вопрос ближайших нескольких лет, то перчатки в NASA есть уже сейчас?
— Мы просто поставили их по контракту, но они не используются. К нам приходят люди, которые их там видели и надевали, говорят «вау». Почему наши перчатки до сих пор не летают? Они лучше перчаток NASA, и лучше не на 10-15%, что было бы достаточно, как меня учили на «Звезде», чтобы перейти на новую модель, они лучше в два раза. Но есть бюрократическая процедура. NASA объявляет тендер, по его правилам участникам дается месяц, чтобы представить прототип и оформить несколько сотен страниц документации: это страховка, план рисков, менеджмент план. Например, мы должны представить документы, что у нас три года не было страховых случаев. И вот потом по итогам тендера нам говорят, что мы проиграли.
Фото: Final Frontier Design
— Почему?
— Проиграли по пункту присоединения перчатки к рукаву. Там должны стоять резьбовые вставки в пружине. В России я о них только слышал, а тут они широко применяются. Винт вкручивается в резьбу, а между ними должна быть пружинка — Helicoil. Она делает резьбу прочнее и позволяет при необходимости ее отремонтировать. В российских скафандрах этого нет. И поскольку мы эту деталь не применили, нам отказали в контракте. Не потому, что перчатка плохая или что у нее шесть пальцев. Нет, сама перчатка даже не рассматривалась. Просто мы не понимали до конца, как надо участвовать в таких контрактах. Может быть, с нами так нарочно поступили, ведь могли же закрыть глаза или подсказать.
— Есть же еще частные компании, например, SpaceX. С ними удается наладить сотрудничество?
— SpaceX решила делать скафандры самостоятельно. Какой они делают скафандр, покрыто мраком. Возможно, будет что-то вроде костюма с мотоциклетным шлемом, по крайней мере, это то, что нам известно. Но специалистов для этого у них нет. Вообще это очень специфическая компания. Они широко используют труд интернов. Со всей страны талантливые ребята проходят огромный конкурс, чтобы бесплатно поработать на SpaceX. В обмен они получают какой-то опыт и могут сказать «я работал на SpaceX». На работу их практически не берут: ну как можно каждый год брать по тысяче человек?
— Со SpaceX понятно, а Virgin Galactic?
— Они вообще не используют скафандры, и это страшная беда. Современная спасательная кислородная маска и костюмы работают на высоте до 15-20 километров. Они дают летчикам время спуститься вниз, где можно нормально дышать. Также и в пассажирских самолетах, которые летают на высоте около 10 километров. Если кабина разгерметизируется, то сверху падает маска, ты прижимаешь ее к лицу, а самолет в это время снижается до высоты 3-5 километров. На это уходят минуты. Но в случае с Virgin Galactic высота — 80-100 километров, и на снижение нужно десять минут. За это время человек умрет даже с кислородной маской.
— И понимая это, они не разрабатывают скафандры?
— Нет. Virgin Galactic — это компания одного человека, сэра Ричарда Брэнсона. Видимо, он сказал, что летать в скафандрах его сотрудники не будут. Возможно, тут сыграл роль тот факт, что скафандры NASA безумно дорогие и безумно тяжелые, даже тяжелее наших «Сокол КВ-2». Они весят примерно 14 килограммов.
— Но есть ваши скафандры, которые весят пять килограмм. Почему не покупать их?
— Никто из тех сотрудников, с кем мы разговаривали, не принимает решение. А достучаться до самого Брэнсона сложно, почти как до английской королевы. Может быть, когда-нибудь это и удастся.
— Вообще это удивительно. В вашей компании только четыре человека, из них только вы были в прошлом связаны с космической отраслью. И вы сейчас сотрудничаете с NASA.
— Ну чтобы сделать скафандр, в компании может быть не четыре человека, а вообще один человек. Но у нас команда, каждый в чем-то очень неплохо разбирается и старается помогать коллегам. Сейчас, например, у нас бумажный этап работы, здесь много делает Вирджил (Вирджил Кейлджесан пришел в компанию последним и занимается в основном административной частью — прим. «Медузы»). А детали выкройки оформляет Керри (Керри Лав — дизайнер; работала над костюмами для постановок, многие из которых удостоились премии «Тони» — прим. «Медузы»).
— По «Звезде» скучаете?
— Есть такое. Я встречался со своими бывшими сослуживцами, они сказали «да пошла эта „Звезда“ на три буквы, чего ты так переживаешь». Но у людей другое отношение к этой работе. Они ушли и стали получать в несколько раз больше, чем на «Звезде». Они никогда не занимались скафандрами, никогда не мотались из Сокольников, где я жил, в Томилино. Они легко меняют одну работу на другую, а потом еще и на третью. В моем случае это несколько другое. Это моя жизнь. Я этим всегда занимался и из-за этого уехал в Америку, чтобы и дальше заниматься любимым делом.
5 лайков
солнечные батареи должны работать
2 лайка
Raptor 3
диалектика - закон перехода количества в качество )))
1 лайк